Перейти к содержимому


Воспоминания охотоведа

друзья про адреналин

Сообщений в теме: 44

#41 Владимир Александрович

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 116 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Казань
  • Интересы:Охота,рыбалка,орнитология

Отправлено 17 Декабрь 2019 - 21:16

Вот, казалось бы, совсем недавно – 3 мая размещал на Форуме поздравления старейшему Казанскому птицелову – Андрею Викторовичу Попову. И хотя он по роду своей деятельности биолога занимался многие годы отловом птиц профессионально – для кольцевания, у него «дома» (в пристрое) всегда было много клеток и садков с певчими птицами.
«Интерьер с клетками» дополняли небольшой деревообрабатывающий станочек, множество различного столярного инструмента, заготовки и рулоны проволоки для будущих клеток. Трудно определить для чего больше Андрей пристроил это помещение к дому: для содержания птиц, как производственную территорию или для приёма многочисленных гостей: «птичников», «голубятников», «аквариумистов», коллег по работе и просто друзей, для которых стоял небольшой столик, табуретки и старенький диван. Его старый одноэтажный дом «на две семьи» был почти в центре города и «гости» были практически всегда – часто одни сменялись другими и не раз я сам (иногда с друзьями) попадал в такую «очередь».
Птицами он не торговал, но за каждую «задаренную» им «птичку» требовал монетку: - «Иначе жить не будет!» На шкафу с книгами у него была не одна стопка монет. Мне тоже доводилось пополнять его коллекционную стопку – за юлу из Сызрани, за садовую овсянку из Пензы , возможно еще за кого – давно это было. Я брал не однократно у него клеста «на манку», давал ему «на манку» овсянку-ремеза. Приносил ему щура, клестов, московиков.
Вот и в этом году, первого отловленного осенью клеста – молодого самчика, отнес Андрею. Так, его звали все друзья и знакомые, не зависимо от возраста.
Последний год (как нелепо звучит) он жил «в новом-старом пятиэтажном доме» - его старый одноэтажный дом снесли в соответствии с Программой «Ликвидации ветхого жилья». «Новый дом» располагается не далеко от места бывшего дома. «Гостей» стало заметно меньше – многих друзей «не стало», другим просто «не удобно беспокоить». Раньше в пристрое царил свой особый колоритный «мир птичника», а теперь «типовая двушка».
Андрей любил, при случае, рассказывать, как он со мной познакомился: -«Пришел к его отцу домой «по птичьим делам», а за столом сидит первоклашка – каракули выводит, а напротив него, рядом с учебником правописания стоит «тушканка» с чижом – он ему «помогает»!
Я не хотел рассказывать, тем более достаточно широкой аудитории Форума, об утрате своего старинного друга, но считаю, что будет «правильно и справедливо» если птицеловы будут знать, что «дорожку» ОСкам – орнитологическим сетям в Россию «проторил» Андрей Викторович Попов. Узнал об этом почти случайно.
В начале этого года мы с Ильдаром были «в гостях» у Андрея. Ильдар «презентовал» Андрею привезенный из Москвы ежегодный Сборник «Хищные птицы в зоопарках и питомниках» № 27 (2018) со своей (с соавторами) статьей о практическом применении хищных птиц и моим рассказом про Бонса. В этом рассказе упоминается Андрей, положивший (через «задаренного» клеста) начало моей дружбы с Вадимом Мартьяновым – Бонсом.
Конечно же разговор зашел «о птичках и их ловле». Я начал рассказывать о заинтересовавшей меня снасти – «провиске». Он о такой не слышал и рассказал, что еще в шестидесятых годах(!?), его отец Попов Виктор Алексеевич, на одной из научных конференций познакомил Андрея с орнитологом из Западной Европы, который рассказал о применяющихся в Европе развесных сетях для отлова птиц. Через какое-то время Андрей получил от зарубежного коллеги посылку – коробку конфет. А в ней две развесные сетки. Изучив на практике технику установки присланных сетей, Андрей, как человек «рукастый», заказал через биологический институт и получил от «Татрыбпрома» полотно сети-тюлечницы. Из них он изготовил развесные сети для отлова птиц на «Орнитологическом острове» в устье р.Камы. Годы спустя, т.к. Андрей человек «не писучий», сотрудниками Института были опубликованы Методические рекомендации: - «Изготовление паутинных сетей из рыболовных провязов и применение их для массового отлова птиц» (Казань, 1981 г.) На них есть ссылка в книге Ленинградских авторов «Ловля и содержание птиц» (1984 г.).
Еще много интересного я узнал 20 ноября с.г., когда «после прощания» с Андреем, мне позвонил хороший знакомый (птичник) - Наиль и сообщил, что в Интернете он отыскал информацию об Викторе Алексеевиче Попове, через неё нашел информацию о прадеде Андрея - Стахееве Николае Дмитриевиче (1852-1933) — купец 1-й гильдии, золотопромышленник, меценат, племянник художника И. И. Шишкина… Я не стану перечислять заслуги первого и пересказывать «почти детективную историю» второго, но с ними полезно и интересно ознакомится в Интернете.
Вот и получается – давно с человеком дружишь-общаешься, а мало что про него знаешь…
Очень жаль, что «не стало» старейшего орнитолога и завзятого птицелова Андрея, заслуженно уважаемого Всеми птицеловами Казани!
Думаю, что будет не худо, если еще раз размещу его фотографии.

Прикрепленные файлы



#42 Владимир Александрович

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 116 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Казань
  • Интересы:Охота,рыбалка,орнитология

Отправлено 27 Декабрь 2019 - 19:20

Уважаемые участники и посетители Форума совсем близко Новый 2020 год. Пользуясь этим случаем, хочу пожелать в Новом году Всем Крепкого Здоровья, Счастья и исполнения Всех желаний, как в Сказке! Поэтому осмелюсь предложить Вашему вниманию очередную расСказку:

КАК В СКАЗКЕ

Год кончается, а дела остаются. Конец года всегда посвящается подчистке самых неотложных дел, которые оставить на год следующий просто невозможно.
Так получилось и в декабре того, давно прошедшего 1976 года. Нужно было срочно проверить сообщение о новом выявленном поселении бобров в Верхне-Услонском районе. Получен приказ по Госохотинспекции, выписана командировка, заблаговременно по телефону договорился с охотоведом С.Влазневым о времени встречи и порядке работы.
Не в самый последний день декабря я с рюкзаком и неизменной «Ижевкой» пешком перешел Волгу и поднялся в село Верхний Услон к С.Влазневу. Он уже ждал меня с общественным охотинспектором, на мотоцикле которого мы втроём и поехали на реку Сулицу проверять сообщение.
Бобры действительно жили на запруде. В подкормке они не нуждались, но необходимо было организовать надлежащую охрану.
Недолго мы были на речке, но и декабрьский день короток. Уже в темноте вернулись в Верхний Услон. Идти в ночь через Волгу меня отговорили, а чтобы день не пропал, купил у Анатолия (сына С.Влазнева) - председателя райохотобщества, разовую путёвку на один день поохотиться на зайца-русака в Верхне-Услонском охотничьем хозяйстве.
На следующий день - последний день декабря, рано утром к нему приехала бригада казанских охотников с лицензией на кабана. Охотники оказались знакомыми, но их было мало, и естественно они уговорили меня поехать с ними.
Обо всей этой охоте у меня остались довольно смутные отрывочные воспоминания - куда-то ехали, где-то в каких-то лесах-оврагах вставали «на номера», опять садились в «закрытый фургон», опять куда-то ехали, и так до конца дня. Но так и не смогли «перехватить» стадо кабанов, которые тоже все куда-то шли и шли.
Настал момент, когда ехать куда-либо было уже поздно - день кончился. Мы с Анатолием шли, не спеша, к машине по полю. Всюду были видны «жировочные» следы зайцев. До этого момента все мысли наши были о том, как бы догнать-перехватить кабанов. Но на «номера» т.е. на охотников, поставленных в местах вероятного перехода кабанов, от шума загонщиков выходили лишь лисы и зайцы, а стрелять их на коллективной охоте на копытных нельзя. Поэтому все они спокойно переходили сквозь «стрелковую линию».
Теперь же, когда охота уже закончилась, мы с Анатолием спокойно шли, разговаривали, рассматривали жировочные следы русаков. До ждавшей нас машины оставалось около 1,5 км, когда Анатолий предложил поохотиться на русака.
- У тебя же «путёвка» на русака есть. Вставай вон у той «стрелки» в начале оврага. Я зайду метров двести выше, русак пойдет вон к той березовой лесопосадке, пройдет по ней 300-400 метров и вернется к «стрелке», где ты будешь стоять. Только стой - не шевелись, не спеши и не горячись.
Он говорил, я слушал. Он пошел выше по кромке заросшего кустарником оврага. Я остался стоять на месте, так и не воспринимая все до конца. Ведь я охотился уже не первый год и знаю, что гладко бывает только на словах да в сказках, а на деле: у охотника одна тропа-дорожка, а у зверя сто… Но деваться не куда, я пошел на место, указанное Анатолием. Встал, как раз вовремя - Анатолий подошел к краю оврага, где кустарники были пореже, и трижды хлопнул в ладоши.
Дальше было словами не описать: русак выскочил с противоположной стороны оврага и побежал-полетел через поле к видневшейся вдали березовой полезащитной полосе, потерялся в ней, но минут через пять выбежал из неё уже где-то посередине и опять через поле направился к одиноко стоящему дереву. От него прямиком «летит» на меня. Всё это время я наверное, даже не дышал. Всё происходившее меньше всего походило на реальность. Даже когда я нес этого матерого русака к машине.
Я неоднократно рассказывал эту полусказочную историю друзьям-охотникам и всё-же, наверное, долго еще буду вспоминать её, Анатолия-сказочника и зайца, которого он мне подарил на Новый, давно прошедший год.

#43 Владимир Александрович

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 116 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Казань
  • Интересы:Охота,рыбалка,орнитология

Отправлено 01 Январь 2020 - 19:07

Наступил Новый 2020 год! Мы стали еще на один год старше и еще больше отдалились от детства. С каждым годом становится больше «белых пятен» в воспоминаниях не только о детстве. Поэтому «настучал» расСказку, пока этих пятен не так много, но уже есть…

СТАРАЯ ФОТОГРАФИЯ

Недавно, просматривая у сестры старый альбом, я увидел свою очень старую фотографию – на ней белобрысый и босоногий пацан 12 лет на точке в родительском саду. Конечно нахлынули воспоминания более 50-летней давности. У меня такой фотографии не было – от родителей «на квартиру уходил с двумя чемоданами книг и парой носок», как иногда вспоминает жена. Конечно эту фотографию я изъял из её альбома.
Тот период «взросления» я не то, чтобы люблю вспоминать (много всякого бывало), но в нем, пожалуй, мы были свободными в своих поступках – не были еще обременены «жизненным опытом».
В ту пору мне было лет 12-13 не больше - фотоаппарат мне купили родители когда я записался в четвертом классе в школьный фотокружок. Щелкал всех и много, а фотографий по вышеуказанной причине у меня от того времени осталось мало. Но тем они и дороже.
К тому времени среди ребят с соседних улиц я был уже «авторитетным птицеловом» – в «Займище» с отцом ловил клестов, в ближайшем к саду лесу, «на воду» - ловил «на выбор» чижей, а после истории на «Черном точке» к нашей компании «на улице» стали относиться уважительно.
В тот год с весны мне выделили в саду небольшую площадку «под точок». Я обсадил его разноцветной ромашкой (космеей) - её семена очень любят щеглы и реполовы. Установил старую сковороду для водопоя, а над ним дугу-присаду. Всё как делал отец!
На точок каждый день прилетали попить чистой воды (ежедневно сковорода мылась и вода менялась на свежую), а иногда и покупаться трясогуски, горихвостки и незнакомые мне птицы – славки. Во второй половине лета на космею стали прилетать молодые щеглы и выводки реполовов, во главе с красногрудым самцом. Мне доводилось наблюдать, как самец кормит молодых репловят из клюва. А они, трепеща крыльями, «просили добавки». Иногда после продолжительной кормежки щеглята и репловята продолжительно и несколько «по-детски» купались в сковороде.
Наконец наступило 15 августа, с которого, как говорил отец, «можно ловить птиц». Рано утром был расставлен отцовский «тайник» и «все присутствовавшие в саду» предупреждены о соблюдении «особого режима ловли».
Конечно в «садовой жизни», если «смотреть со стороны», ни чего, казалось бы, не изменилось – поливали и пропалывали грядки, собирали с кустов обильный урожай мелкого крыжовника или последние ягоды садовой земляники – виктории. Каждый занимался «обычным повседневным садовым делом». Только у меня был обострен слух, и при первом звуке щеглиного или репловиного «разговора» все удалялись с участка, чтобы «не мешать ловле»!
Не хочу «домысливать», и тем более что-либо придумывать – было поймано два серых щегленка, такой же репловишка и молоденький зяблик. Попался еще дубонос, который так «укусил» меня за палец, что до сих пор отношусь к ним «с почтением».
После передержки в «общем садке», когда вся пойманная птица «надёжно взялась за корм», решил «вынести улов» на птичий базар – «на Суконку»!
С «высоты сегодняшнего возраста» такому решению трудно дать положительное (адекватное, как сейчас принято говорить) определение, но для «пацана» того возраста, это было «нормально»!
Ночь с субботы на воскресенье не спал, чтобы не опоздать к первому автобусу из Дербышек до Компрессорного. От него на трамвае до «Кольца» и на другом трамвае до «Суконки». В это раннее время к «Суконке» спешили –стекались со всей Казани и её пригородов птичники со «свежим уловом» и голубятники с низкими «садками», заполненными разномастными (правильнее сказать разнопородными) голубями.
Пройдя вдоль длинного деревянного забора, где стояли «птичники-торговцы» - практически в конце базара, я нашел «свободный гвоздь» рядом со старейшим птичником – дядей Сашей Борщевским. Поздоровавшись с ним, и с его согласия, я укрепил на нем «тушканку» со своими щеглятами, а на неё поставил вторую - с реполовом и зябликом.
Дядя Саша - пожилой, пожалуй, уже пенсионного возраста, среднего и плотного сложения, был «завсегдатаем Суконки» - постоянно «на своём месте» торговал птичьими кормами. Перед ним стоял суконный мешок с зерносмесью и мешочек поменьше - с коноплёй. Он был разговорчив, знал всех «птичников» и торговля у него «шла бойко».
С дядей Сашей мы познакомились прошлой осенью, когда с ребятами в очередной раз «толкались на базаре». Смотрели на выставленных для продажи птиц, слушали разговоры об их достоинствах и истории по их поимке.
Дядя Саша сам окликнул нас: - «Что «чиграшам» надо?» Конечно мы разговорились с ним, и он пригласил нас к себе домой: - «Приходите – птиц посмотрите!»
Жил он в нашем районе – напротив Артиллерийского училища, на первом этаже каменной «типовой двухэтажки». Комната в коммунальной квартире (насколько мне помнится) была настоящим «убежищем старого бобыля» - не ощущалось женской руки. По середине комнаты стоял большой стол со станком для набивки папирос, лежали коробки с табаком и гильзами для папирос. Всё свободное пространство комнаты занимали клетки с певчими птицами. Я не могу перечислить какие птицы были в них – я увидел на книжном шкафу низкую и продолговатую клетку с жаворонком, и больше ни чего и ни кого уже не видел. Он ходил-вышагивал на длинных лапках по днищу клетки с высоко поднятой не большой стройной головкой, а сам – сама аккуратность – пёрышко к перышку. Мне до этого не доводилось так близко видеть жаворонка. Хотя полевой жаворонок у нас обычен и многочислен, никто из знакомых «птичников» отца не ловил и не содержал их. На базаре их тоже не было.
На вопрос: - «Поёт»? Получил утвердительный ответ. Но откровенно говоря, я не очень в это поверил! Мы каждую весну – с момента появления первых проталин, много времени проводили на «Царицынских полях» и видели, что жаворонки поют только в полёте или «зависнув» высоко в небе. А тут - в клетке поёт!
Борщевский, вписав в небольшие книжечки и в Ведомость наши фамилии и имена, выдал каждому из нас (были вдвоём, но с кем - уже не помню), а мы расписались в Ведомости - удостоверения членов Добровольного общества охраны природы. Получив от нас по пять копеек, он вручил достаточно большие округлые значки этого общества. Мы были «на седьмом небе»! После такого знакомства мы всегда почтительно здоровались с ним!
Птичий базар был «наводнён» серыми щеглятами, реполовами и чижами. Был слышен их неумолчное щебетание и «пиликанье»… Но мне было не до «экзотики базарной жизни» - передо мной постоянно проходил плотный поток любителей-«птичников» и праздношатающихся. Кто-то просто проходил мимо, кто-то останавливался и молча «оценивал улов».
На базаре, как я предполагаю, цены на «птиц» у всех были примерно одинаковые. Моими «птицами» заинтересовались такие-же пацаны, как и я. После короткой «торговли» - у них даже «в складчину немного не хватало», они получили «моих птиц», чем были очень довольны. Вся птица была не битая, чистая – «перышко к перышку». А, что уж говорить обо мне – начал мечтать «о своём гвозде на Суконке»!
Приехав с базара обратно в сад, я отдал матери большую горсть монет различного достоинства – без малого четыре рубля! «Ну вот мать, ещё один работник в семье вырос»! - одобрительно сказала моя любимая бабушка, проработавшая всю войну в госпитале.
Конечно, моя мечта иметь «свой гвоздь на Суконке» - не сбылась. За августам был сентябрь – школа, и другие дела, проблемы…
Летели годы - к ловле птиц, не то что бы охладел, но были не менее захватывающие занятия, а позднее и «выездная работа»…
Уже много лет спустя вернулся к содержанию птиц, а для меня оно невозможно без «ловли»! Хотя ловить птиц доводится редко, в основном «для себя - в резерв».
Приобретя садовый участок, почти сразу выделил «место для точка» и посадил космею – в память о далеких полудетских «ловлях».
Благодаря Равилю Ахметшину, «задарившему» мне вначале сиделого полевика, а затем и юлу, освоил их содержание и полюбил их весеннюю ловлю.
Так же, как и много лет назад, в начале августа прилетают на космею серые щеглята и выводки репловят под «надзором» красногрудого реполова-отца. Бывает очень приятно за ними наблюдать – как будто в детство возвращаешься.

Прикрепленные файлы



#44 Владимир Александрович

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 116 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Казань
  • Интересы:Охота,рыбалка,орнитология

Отправлено 25 Январь 2020 - 17:08

У нас в эту зиму снег выпадал раз пять-шесть. Укроет снег землю, а через день-другой таять начинает. Надоедает такая слякотная зима. Немного взгрустнулось по настоящим зимам и вёснам. Сел и настучал очередную расСказку. Надеюсь она много места не займет.

Золотая птица

У меня на руках была уже Повестка из райвоенкомата с указанием места и времени «сбора команды» - 16 мая 1973 года. Собрать подписи в заводском «бегунке» много времени не потребовалось. До отбытия в СА оставалось времени, как бы сказал отец - «целый вагон и маленькая тележка».
В тот год, после продолжительного запрета весенней охоты, разрешили охоту на вальдшнепа на вечерней тяге. Я достаточно много читал об этой охоте, но она у нас в республике не «котировалась».
Другое дело – охота на селезня с подсадной уткой. Даже осенью, выезжая с отцом «на открытие», проезжая на грохочущем, как будто без глушителя мотоцикле К-55, через укрытые утренним туманом Песчаные Ковали, было слышно, как на Ковалинском озере «вакают-работают» подсадные утки местных охотников.
Благо, что на весенние каникулы из подмосковного пушно-мехового техникума приехал друг детства – Азат, с которым раньше мы ходили ловить западней синиц-московиков. Он по сравнению со мной был более опытным охотником – не однократно ездил с заводскими охотниками на утиную охоту на Каму. С Камы он привозил уток, а я довольствовался охотой на куликов, бродивших стайками на Волжских «косах-отмелях», и практиковался в стрельбе по бекасам на островах. Охота была не добычлива, но доступная для начинающего охотника.
Сейчас уже трудно вспомнить почему, но мы с Азатом съездили в Охотобщество в центре города и приобрели «Путевки» на последний день охоты – 3 мая. Старший охотовед – Иванов Анатолий Михайлович показал на висевшей в его кабинете Карте-схеме где располагается Чирковское охотхозяйство – на самом юге республике. Объяснил, как можно доехать до хозяйства и где живет егерь.
В шесть утра мы были «на первом дизеле» - тогда электрички в ту сторону еще «не ходили». «Дизель» ехал с частыми остановками, пропуская встречные поезда, до своей конечной остановки в Бурундуках – 5 часов.
В деревне, где должен был бы жить егерь, про него никто не знал. Лес, в котором мы предполагали «отстоять вечернюю тягу» был на другой стороне речки. Она была не совсем широкая, но достаточно глубокая. Походив вдоль берега, нашли старую плоскодонную лодку. Видно было, что ею давно не пользовались - она была плохо проконопачена и отсутствовали весла. Но нас это не смутило: речка не широкая, а время далеко за полдень – нужно спешить «на место».
На противоположный берег мы переправились почти благополучно – лодка не успела затонуть, но на берег мы спешно выбирались с мокрыми ногами.
Лес был перед нами – на высоком бугре. Отсутствие егеря и опыта весенней охоты не смущало нас – впереди нас ждала классическая «вечерняя тяга вальдшнепа»!
Нашли в лесу небольшую поляну, даже не поляну, а некоторое более-менее пригодное для ночевки место. Насобирали сухого хворосту для костра и разошлись в разные стороны искать места вероятной «вечерней тяги». Ни просек, ни вырубок, ни полян в этом лиственном лесу, преимущественно липовом – не было. Время «поджимало» - близился закат солнца, а подходящего места я не находил.
Остановился на небольшой полянке - раздвоении лесной тропинки, но и она была укрыта кронами лип с уже распустившейся молодой листвой. В лесу была тишина – ни пение птиц, ни шелест молодой листвы – ни что её не нарушало. Заход солнца я, наверное, пропустил или не мог видеть его сквозь деревья. Стало немного сумрачно, но ясное небо было еще достаточно светлым. Послышалось, ранее не знакомое мне «хорканье». Оно быстро приближалось вдоль лесной тропинки. Вальдшнеп появился в небольшом просвете и «мою полянку» на какое-то мгновенье подсветил выстрел. Вальдшнеп мягко упал в орешник чуть сзади меня – «чисто битый»! В тот вечер «хорканья» я больше не слыхал.
Азата «на месте» еще не было. Я развел небольшой костерок и расчистил «место для отдыха». Азат пришел в полной темноте – далеко ходил. На его вопрос: - «По кому стрелял?», я показал на лежащего в сторонке вальдшнепа. Если бы он не держал в руках вальдшнепа, он бы мне не поверил – на столько очевидно было его удивление! Он за весь вечер не слышал ни одного вальдшнепа. Может он «место» не нашел? А может мне просто повезло!
Мы молча лежали на куртках у небольшого костра (вместо подушек – «тощие» рюкзаки) и слушали, как молодая трава пробивается сквозь опавшую прошлогоднюю и уже успевшую подсохнуть листву. Лежали у костра и слушали, как растет трава!
Утром мы насобирали первых весенних грибов-сморчков, в изобилии росших в этом лесу. Позднее я узнал, что правильное их название – сморчковая шапочка, а сморчок - это совсем другой гриб, довольно редкий в наших краях. Но до сих пор эти грибы у нас называют просто «сморчками».
На речке мы встретили местных ребят, бойко ловивших на перекате пескарей. Пескари были не «с мизинец», каких мы обычно ловили в верховьях Казанки и на других речках, а больше ладони – настоящие брусковато-прогонистые гиганты. По их совету мы перешли речку выше переката – по плотине старой разрушенной мельницы.
По дороге на станцию, в придорожном бочажке увидели пару мирно плавающих чирков – нарядного селезня и серенькую чирушку. Они спокойно плавали по глади небольшого весеннего бочажка. Как будто и не было никогда никакой охоты.
Уже в поезде Азат, подсчитав, все расходы, связанные с этой поездкой на охоту, подытожил: - «Вальдшнеп – золотая птица!»
Служить довелось на Крайнем Севере – чуть восточнее Таймыра. Конечно служба была – не мёд… Приходилось не только «нести боевое дежурство», но и ежедневно заниматься работами по собственному жизнеобеспечению в этом суровом крае Земли, где девять месяцев зима, а лета нет вообще…
Так получилось, что я оказался единственным токарем на 350 км вокруг (до райцентра Хатанга). Токарные и другие станки были в мастерской у полярников, а квалифицированных специалистов не было. Меня «снимали с наряда» и отправляли в поселок в любое время суток. Хотя там в основном только день или ночь - по нескольку месяцев!
К концу срока службы уже была договоренность, что я останусь работать у полярников в мастерской. Полярники - народ доброжелательный, их труд достойно оплачивался и предоставлялись различные льготы. Охота и рыбалка на Севере хорошие. Можно было несколько лет совмещать приятное с полезным.
Но чем ближе был «дембель», тем чаще мне снились цветные сны. Виделись, как «на яву»: чистый сосновый лес с многочисленными ярко-голубыми цветами сон-травы; широкая пойма реки, заросшая молодым разнолесьем, и над этой, чуть подернутой зеленью молодой листвы, поймой, вдоль реки летит-порхает вальдшнеп. Откуда только это все могло взяться? Вальдшнепа видел мельком только раз, а подснежников «в живую», вообще не видел!
Когда за мной прилетел «борт», я не стал надолго задерживаться в Хатанге - оформлять документы для обратного возвращения «в погранзону», а через Москву поспешил в Казань – были более срочно-неотложные дела…
Через много лет, работая районным охотоведом, мне посчастливилось найти-увидеть тот чистый сосновый лес с многочисленными ярко-голубыми цветами сон-травы. А по пестрому ковру из подснежников, опустив могучие крылья и распустив широким веером хвост, ходил в лучах солнца красавец глухарь! Он токовал! Такое мне не могло даже во сне привидеться!
В пойме реки Илети, заросшей молодым разнолесьем, мне довелось несколько вёсен охотиться на вальдшнепа. Эта охота, конечно никогда не бывала особо добычливой. Но думаю, что дорого стоит - приехать «на тягу» с сыном и «положить к ногам» на его глазах, налетевшего «в штык» вальдшнепа.
Прошло много лет, вернее весен, со времени той первой охоты на вальдшнепа. В последние годы, когда все вдруг «стали гусятниками», я набаловался ходить «на тягу» просто на закат посмотреть, певчих дроздов послушать и друзей вспомнить - с кем посчастливилось разделить лучшие моменты в жизни – Охоту!

#45 Владимир Александрович

    Активный участник

  • Пользователи
  • PipPipPip
  • 116 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Казань
  • Интересы:Охота,рыбалка,орнитология

Отправлено 21 Февраль 2020 - 16:27

Уважаемые участники и посетители Форума! Поздравляю с наступающим праздником: - «День защитника Отечества»!
На Форуме была попытка создания темы: - «Кто, где Служил»! Но к сожалению - не сложилось… Тем не менее решил рискнуть и рассказать, как и куда попал. И как служилось на Крайнем Севере.
О службе на мысе Косистом можно рассказывать долго и много. Старался быть кратким, но «в двух словах» не получилось.

Три весны

Когда проходил призывную медкомиссию ко мне подошел Фарид Султанов, орденоносец и наставник молодёжи. В комиссии от был «от Комсомола», а мы с ним работали в одном цеху - на соседних станках, и спросил:
- Где служить хочешь?
- Точно знаю, что не заграницей и не на Флоте, но где-нибудь подальше!
Наша команда призывников собралась 16 мая 1973 года в райвоенкомате очень рано – в 5 часов! На наш вопрос:
- Где будем служить?
Дежурный офицер уклончиво ответил:
- Далеко!
Ни на какие наводящие вопросы он не отвечал, а может и сам не знал. Он проводил нас на сборный пункт в Татвоенкомат, где «нашу команду» пополнили призывниками из районов.
Нас «загрузили» в общий вагон и рано утром следующего дня мы уже подъезжали к Свердловску. Из окна вагона было видно, что в пригородных садах яблони только набирают бутоны, а у нас в Казани яблони уже отцвели.
Дальше на восток и север летели самолетами. Промелькнули и забылись аэропорты Новосибирска, Красноярска, Иркутска, Якутска. Только в Жиганске запомнился еще не растаявший снег за дощатой постройкой. Вылетев из Жиганска мы видели, как внизу горит тайга – столбы дыма поднимались «до неба». Вскоре наш самолет «вошел в плотную облачность» и мы больше ни чего ни видели до самой посадки в Тикси.
Выходя из сумрака салона самолёта, мы слепли от ярчайшего солнца и чистейшего снега на взлетной полосе...
Неделя в «учебке» пролетела мгновенно… 22 мая приняли присягу, а на другой день, мы – четыре татарина, вылетели к месту службы…
За эту неделю снег в Тикси растаял и оголились сопки, появились первые какие-то цветные мухи, а в Хатанге, куда мы прилетели и ждали «попутный борт» - только-только сошёл снег.
Мыс Косистый встретил пронизывающим наши шинельки холодным ветром с поземкой. С аэродрома до ротной казармы нас «подвезли» в кабине трактора Т-1ОО. Поместились, как в Запорожце первого выпуска. Но в тесноте – не на холоде. За «бортом» трактора было минус 22 – и это в конце мая…
Прапорщик Марказин забрал у нас парадно-выходное обмундирование и выдал валенки, теплые рукавицы, шапки-ушанки с длинными клапанами (застегивались сбоку) ватные ползунки и куртки спецпошива с капюшоном. В этом снаряжении (когда всё застёгнуто, затянуто и завязано) свободными оставались только глаза. Довелось «протестировать» это снаряжение, когда подкрашенный спирт в термометре вообще ни на миллиметр не поднимался из «своего гнездышка» - значительно холоднее (ниже) минус пятьдесят. Бытовой градусник на экстрим не рассчитан. В такие холода, как описывал Джек Лондон, плевок леденел на лету и звенел, ударившись об крыльцо.
После прапорщика нас отвели на собеседование с замполитом Окуневым. На обычный вопрос:
- Чем занимался на гражданке?
Ответил, как было:
- Учился, занимался в фото и радиокружках, работал на заводе токарем, охотился, стрелял на стенде за заводскую команду.
- Проверим какой ты стрелок…
Определили на радиопередающий центр радиомехаником - в ученики.
Время летело стремительно.
С утра зарядка: всей ротой (свободные от боевого дежурства) на погрузке, подготовленного (нарезанного) ночным нарядом, снега. Слежавшийся и утрамбованный ветрами за долгую - почти бесконечную зиму, снег был настолько тяжел и плотен, что трактор Т-100, оставлял на нем еле заметные следы от треков. Двое солдат грузили «снежный кубик» на спину третьему, и тот согнувшись «в три погибели» тащил его до саней – разгружался. Отдыхал пока шёл за очередным «кубиком». Но самое трудное доставалось наряду, который готовил – пилил снег всю ночь. В любой мороз было жарко! А готовить-пилить приходилось каждую ночь – пресной воды не было, хотя залив реки Хатанга был не далеко.
После зарядки - завтрак и заступление в наряд…
Это пожалуй была не Служба, а бег по замкнутому кругу, в котором команду: - «Отбой!» уже не слышали – засыпали раньше!
Прилёт пуночек я не заметил – они, как-то сразу одновременно запели-защебетали на всех, малопосещаемых постройках. А потом, подобно полевым воробьям, загнездились в различных «застрехах» этих построек. Пели они старательно «весь день на пролёт», а ночи в тундре уже не было…
Когда «сошёл снег» валенки сменили на резиновые сапоги.
Тундра стала буро-зеленой и насквозь мокрой. Ходьба была возможна только по деревянным трапикам – специально сколоченным деревянным дорожкам-тропинкам. Они соединяли все постройки и роту с поселком полярников.
До «схода снега и установления погоды» все «разводы» проводились в помещении казармы. Мне помнятся только два «развода» на боевое дежурство на деревянном плацу около казармы.
Первое - мы в «спецпошивах» и резиновых сапогах стоим в строю «по взводно» и ждем командира роты с приказом. В это время мимо нас, вдоль стены казармы, какой-то кулик ведет свой, почти пухлявый, выводок «по своим делам» в другой конец казармы. Никто, пожалуй, не посчитал это диковинкой – мы служили в краю не пуганных птиц и зверей. Леммингов было – не меряно! Песцы – постоянные посетители столовской помойки, хотя все съедобное с неё «перерабатывалось» в свинарнике. Песцов приманивал аппетитный запах, но вряд ли, что на ней им доставалось.
Для описания «второго развода на плацу» немного забегу вперед - всего на год - полтора. Инициатором его был только-что прибывший выпускник Ленинградской Академии и сменивший замполита Окунева. Конечно, он хотел, что бы у нас «все было лучше - как у людей»! Выстроили нас на плацу в шинелях и сапогах, клапана у шапок завязаны – все «как положено»! Пока настраивали магнитофон с записью Гимна – мы топтались. Зачитали приказ о заступлении на боевое дежурство. Прозвучала команда «Смирно» и включена запись Гимна! Было это, пожалуй, в середине октября – было еще достаточно светло, но холодно. Пока стояли по стойке – «Смирно», все кто был на «разводе» получили обморожение лица. А морозец и ветерок были, «по нашим меркам» - ничтожные. Больше таких «разводов» не было.
Из птиц, кроме пуночек и полярных сов, я ни кого не знал. Было великое множество различных куликов потому, что тундра на вечной мерзлоте летом превращалась в сплошное кочковатое болото.
В конце июня в тундру пришла весна и замполит вспомнил своё обещание – взял меня с собой пострелять уток. Охота проходила на берегу Хатанги во время отлива – вода «отошла от берега» и лед, уже поломанный, но толстый и еще крепкий, лежал на берегу у места нашей «засидки» - у небольшого вдающегося в реку мыса. Слева и справа от мыса вдоль берега была полоса чистой – открытой воды. Вот вдоль этой полосы чистой воды и летели вниз по течению реки стайки уток – чернети. Черные, вот потому и чернеть. Хотя, я так полагаю, что там были чернети различных видов…
Укрывшись за крупными кусками обрушившегося берегового склона, Окунев передал мне Иж-12. Я его примерил – как влитое, из такого заводского ружья мне довелось пострелять на стенде. Налетает первая стайка уток – «в линеечку» – с лева на право:
- Последнюю и первую! – предупреждаю замполита и утки падают на лед.
После нескольких удачных «дуплетов» меня начинает «трясти» - начинаю «мазать» и отдаю ружьё.
- Умеешь стрелять! – говорит замполит.
- Как учили! – отвечаю.
Окуневу довелось пострелять немного - начинался прилив, и мы собрав уток отправились в расположение роты.
Замполит взял себе пару уток – остальные пошли в общий ротный котел.
Это был хороший полноценный «довесок» к питанию роты, состоящему в основном из консервированных или мороженых продуктов.
После этой охоты мне еще несколько раз довелось сходить «пострелять уток» с офицерами и прапорщиком Марказиным.
Хатангский залив очистился от льда – началась навигация! Приходили сухогрузы и наливные суда с нефтепродуктами. Рота «затаривалась на год вперед»! Только почта всегда прилетала самолётами.
Служба и так была «не мёд», а в период навигации мы потеряли чувство времени – были «в наряде» или разгружали судно столько времени – сколько требовалось. Потом конечно, нам давали отсыпаться – кому сколько «влезет».
В конце навигации меня еще с тремя «срочниками» отправили в командировку – сопровождать в Тикси на сухогрузе «Советская Якутия» несколько РЛС для регламентных работ.
По графику мы должны были «пройти» по морю Лаптевых трое суток. Но из-за встреченного обширного «поля» мощных льдов, прошли четверо суток. Интересного было мало – кругом вода. Много воды – Море, Океан. Вода, огромные льдины и качка…
Так в 1973 году мне довелось встретить три весны: в Казани, в Тикси и на мысе Косистый. В тот и последующий год лета не было – в начале сентября сразу наступала настоящая суровая Арктическая зима. И длинная полярная ночь.
Только в экстремальных ситуациях начинаешь понимать «чувство локтя» и проверяются друзья-товарищи. Мы до сих пор постоянно перезваниваемся, а если удаётся и встречаемся – сейчас уже «три татарина». Вспоминаем нашу не легкую службу на Крайнем Севере.
А я до сих пор благодарен Фариду Султанову, что он послал служить так далеко - «куда Макар телят не гонял».





Количество пользователей, читающих эту тему: 3

0 пользователей, 3 гостей, 0 анононимных